Последний полет / The fall of Max Payne


Сухие, совершенно неживые листья кружились и падали на не менее мертвую землю. Все было паскудно-серым, грязным и бессмысленным. Макс, глядя в окно на этот канонический нуар, ловил мощный отход: он был вне игры после крупномасштабного «марафона». Трип удался на славу…

Макс достал трясущимися руками сигарету из мягкой пачки, отломил фильтр, чиркнул спичкой, затянулся. Дым он выпускал сквозь ноздри, так как мышцы, отвечающие за движение скул, ему не повиновались и нижняя челюсть ходила ходуном. Макс убрал сигаретный фильтр обратно в пачку, он еще пригодится в качестве «бороды» для следующего приключения. На кровати беспокойно зашевелилась Мона, свернулась калачиком, застонала во сне. Макс знал, после пробуждения красавица доведет его своим отходным нытьем до точки кипения и он может снова не сдержаться. Надо было успокоиться, взять себя в руки. Макс начал перебирать запасы: псевдометовая микстура от кашля, пара кристаллов и замечательная декстра в виде половины пачки Vyvanse. Мало, опять нужны рецепты, придется звонить Бравуре.

Макс раздавил ногтем оставшиеся гидрохлоридный лёд, осторожно ссыпал порошок в приёмник дюгана, одновременно зажег три спички, с их помощью разогрел сухую «Эмму» и поднял возгон. Мир вокруг начал меняться к лучшему, краски приподнялись с колен, мозг Макса, пусть с толкача, но завелся, затанцевал. Мужчина почувствовал непреодолимую тягу к созиданию, взял с пыльного шкафа мятый лист бумаги и приступил:

«Соль мышления в следующем: лучшие вещи в мире, во-первых, не вещи, а по-сути – мыслеобразы, и во-вторых, в практическом смысле совершенно бесполезны. Одно верно, посмотрите на что похожи ваши мысли… кроветворные пустулы нейронных связей – не более… Сильнее всего голова устает от тех, кто любит ее без меры. Позвольте вашим мыслям взрослеть вместе с вами. Хорошее впечатление производят деловые письма, которые после приветствия содержат в себе некое вступление-комплимент. Не лишним будет также выразить надежду на долговременное и взаимовыгодное сотрудничество. Где-нибудь в тексте письма, упомяните: «Это мои мысли, моя ярость, моя смерть». Это обязательно произведет впечатление и подчеркнет, что за письмом стоит солидный человек. Мысли изобретены Богом точно не для самолюбования и демонстрации своего остроумия. Если вы хотите высоко подняться, пользуйтесь собственными ногами! Не позволяйте нести себя, не садитесь на чужие плечи и головы! Ну что ж, мой друг… В рай попадает тот, кто в борьбе, сражаясь не испачкал себе руки о свои мысли.»

Макс отодвинулся от листа бумаги, закрыл лицо руками, вспомнил о тех недавних листьях, кружащихся на мертвом осеннем ветре, простонав что-то нечленораздельное, он закинул в себя два красно-белых баллона Vyvanse, с хрустом разжевал и продолжил творить:

«По Кодексу Наполеона Великого, вступившему в силу 21 марта 1804 года, муж мог требовать от жены развода за адюльтер, а мужская измена не могла быть достаточным основанием для развода, если только муж не брал с собой себя самого в дом. Наши современники не знают, не понимают, что такое адюльтер, но прекрасно знают, что такое ты сам. Ведь мы рассуждаем о проблемах, которые волнуют все общество. Что, проблемы нас самих, нашего генезиса не волнуют наше общество? О, безмерна неизмеримая глубина Вселенной. И нет слов дабы описать Величие Творческого Начала, создавшего это великолепие, постигаемое по милости благословенного Самое Себя. Честно говоря, мне нравится идея моего фирменного стиля. Но сегодня Мона задала вопрос, который заставил взглянуть на себя по-новому. Вот он, этот вопрос: «Мне одной кажется, что ты похож на все беспредельное разом и, вто же время, ни на что совсем?» Беспредельное расширяет наши рамки и позволяет испытать доселе неизведанные эмоции. Азмъ есьмъ закономерная последовательность непредсказуемых случайностей. Я никогда не думал, что я сам приду к себе и скажу: «Я – это лишь я, но и, одновременно, ты сам». Появляется мировоззрение. Это попытка воссоздать первый опыт общения с самим собой через комплексные нейроимпульсы – точно такое же время суток, то же освещение и т.п. Самосознание – от реального к сверхреальному.»

Макс, сбросив со стола ручку и исписанный листкок бумаги, рывком поднялся со стула, выхватил из-за спины пару полицейских «глоков» и начал последний в своей жизни разбег. Подбежав к окну пентхауса, он выполнил свой фирменный прием: прыжок головой вперед с одновременной стрельбой из двух стволов. Растерзанные тяжелыми пулями, мертвые осколки стекла ринулись вниз, Макс вылетел за ними следом, словно ангел в искрах умирающей звезды. Ледяной осенний ветер жалил в лицо, мешал дышать, это был величественный полет человека к своей последней цели. Время как всегда замедлилось, мир перестал существовать, Макс словно видел свое тело со стороны, до земли оставались считанные сантиметры. «Maximum Pain» – прошептал он и исчез навсегда.

Мона проснулась, лениво приподнялась на локтях, по-кошачьи потянулась и с удивлением посмотрела на разбитое окно. Ледяной воздух Нью-Йорка превратил ее соски в каменно твердые скульптуры умирающего в грехе мира.

P.S. Наш единственный наркотик — это позитивные вибрации! Чего и вам желаем.

P.P.S.  Изначально данный текст был опубликован на сайте наших друзей appsmaniac.ru, но всем нашим так понравилось, что вот и тут теперь можно почитать ^_^

Ваш P (erduemonocle)
[twitter.com/perduemonocle]

  • Иван Иванов

    Какой-то он уж слишком наркоман.